Французский отоларинголог Альфред Томатис родился в 1920 году в семье оперного певца.

Детство, проведенное в оперном театре, во многом определило направление его научной деятельности.

Альфред Томатис доказал, что ухо и его способность слушать играют огромную роль в формировании и функционировании организма как системы, включая мышление, внимание, фантазию, поведение и память.
Ухо является своеобразным генератором энергии из звуковых сигналов, которая передается в мозговые центры слуха и далее — всему телу. Когда человек теряет возможность получать аудиоинформацию и не слышит звуки высокой частоты, его организм находится в тяжелом угнетенном состоянии и не может функционировать нормально.

В ходе экспериментов Альфред Томатис понял, что внутреннее ухо, где размещаются основные элементы слухового анализатора, и слуховые центры головного мозга, где звуковая информация проходит обработку, способны к восстановлению своих функций.

Кроме того, он сделал следующие выводы:

• Восстановить способность слушать возможно путем специальной гимнастики для внутреннего уха, построенной на звуках высокой частоты.

• Голос человека может воспроизвести только те звуки, которые слышит его ухо.

• Голос матери является определяющим фактором освоения ребенком родного языка.

На тренировках по методу Томатиса человек заново учится слышать и слушать. Занятия показаны не только детям и взрослым с нарушениями слуха, но и тем, кто слышит хорошо, но не использует свои уши на 100%.

Слушание — это активный процесс, в ходе которого нужные материалы передаются в мозг, а весь «мусор» фильтруется. Если этого не происходит, человеку сложно использовать по назначению полученную информацию и энергию, у него возникают проблемы с запоминанием, вниманием, поведением, обучением, настроением и т. д. Метод коррекции слуха, запатентованный Альфредом Томатисом, также известен как аудио-психо-фонология (АПФ).

Ребенок или взрослый надевает беспроводные наушники, так называемые «электронные уши», в которых звучат специально обработанные музыкальные композиции. В основном это музыка Моцарта или григорианские хоры, так как в них много высоких частот. Пока звучит мелодия, человек может делать что угодно: играть, рисовать, заниматься рукоделием и т. д. Занятие длится 1,5–2 часа.

Что же в это время происходит во внутреннем ухе? Для передачи звука используются два пути: через кости черепа и по воздуху. Звуковой сигнал заранее обработан методом Томатиса, для него характерно ритмичное изменение звуковой частоты и интенсивности, поэтому он стимулирует мышцы внутреннего уха, активируя при этом моторные и слуховые функции.

1. Сначала звук попадает на барабанную перепонку.

2. Проходя по верхней кости черепа, звук заставляет мышцы стремечка и молоточка сокращаться и расслабляться.

3. Эти колебания приводят в движение улитку и вестибулярную мембрану. Они перерабатывают звуковой сигнал в электрический и передают его дальше в слуховой центр мозга. Здесь огромное значение имеет ритм звукового сигнала, так как вестибулярная мембрана очень чувствительна к положению тела и отвечает за равновесие и чувство ритма.

В каждом конкретном случае характеристики звукового сигнала, передаваемого через «электронные уши», подбираются индивидуально — в зависимости от проблемы, которую нужно скорректировать.

​

Когда рекомендован метод Томатиса?

Аудио-психо-фонология работает в 7 направлениях:

1. Улучшение эмоционального и психического состояния. Занятия снимают нервное напряжение, тревожность, устраняют подавленность, заторможенность (при ЗПР), гиперактивность (СДВГ), уменьшают невротический компонент при энурезе, лунатизме и страхах, способствуют восстановлению после сильных стрессов и нервных потрясений.

2. Развитие речи. АПФ рекомендуется при ЗПР, ЗРР, ЗПРР, алалии, афазии, плохом произношении звуков, малом словарном запасе, дизартрии, дисграфии, дислексии, сложностях самостоятельного построения фраз и предложений, а также при проблемах со слоговой структурой слова и заикании.

3. Развитие и улучшение координации движений, если ребенок неуклюж, часто падает, с трудом управляет своими конечностями, у него нет чувства ритма, плохо развита общая и мелкая моторика. Видимые результаты АПФ дает у детей с ДЦП.

4. Развитие коммуникативных качеств. Слуховые тренировки особенно рекомендуются детям с аутизмом. Они способствуют личностному росту, улучшению коммуникативных навыков и взаимодействия с окружающими, развитию творческих способностей, повышению работоспособности и самооценки.

5. Развитие интеллекта. АПФ улучшает внимание, реакцию, скорость мышления, повышает интерес к учебе, устраняет проблемы с чтением и письмом. Рекомендуется при СДВГ, ОНР, умственной отсталости.

6. Улучшение качества голоса. АПФ способствует развитию музыкального слуха и постановке красивого, чистого голоса.

7. Развитие способностей к языкам. Слуховые тренировки помогают человеку различать фонетические особенности речи, улучшать понимание и запоминание иностранного языка.

Кстати, занятия по Томатису рекомендованы и беременным женщинам в период подготовки к родам. Считается, что это способствует психоречевому развитию ребенка еще в утробе матери.

​

Какие есть результаты?

Канадский Центр Томатиса недавно опубликовал данные по результативности АПФ у более чем 400 детей и подростков с различными нарушениями слуха, речи, поведения и обучения. Более 95% родителей подтвердили, что у их детей есть существенные улучшения после курса сеансов по методу Томатиса, в частности:

• качество речи — 74%;

• понимание чтения — 85%;

• внимание, усидчивость — 86%;

• память — 73%;

• коммуникативные навыки — 89%.

Доказано, что дети, прошедшие слуховые тренировки, лучше воспринимают речь и запоминают полезную информацию. Например, у многих из них обнаруживаются способности к языкам, они начинают учиться с большим удовольствием (так как учеба дается легче), чувствуют себя более уверенными, умеют управлять своим голосом и эмоциями. У них быстрее развивается речь, мелкая и крупная моторика, воображение, мышление и память.

Эффект слуховых тренировок АПФ сохраняется в течение нескольких лет, а во многих случаях — навсегда.

​

Противопоказания

Терапия по методу Альфреда Томатиса противопоказана при следующих состояниях:

• серьезные отклонения артериального давления от нормы;

• опухолевые заболевания головного мозга;

• тяжелые инфекционно-воспалительные процессы;

• острые формы любых болезней;

• глубокая недоношенность в сочетании с тяжелым перинатальным анамнезом;

• отит;

• наличие кохлеарного импланта;

• простуда;

• кисты головного мозга;

• эпилепсия.

Других противопоказаний не обнаружено. В некоторых случаях после сеанса могут возникать временные проблемы со сном, аппетитом или поведением, но они исчезают в течение 1–2 недель.

Фокус расползается, как вода по стеклу: мысль течёт, задача ускользает, а человек будто смотрит на собственную жизнь из мягкого внутреннего тумана. Это не лень и не отсутствие дисциплины.

Это сниженный тонус коры головного мозга, замедленный запуск исполнительных функций и недостаток дофаминовой мотивации. Такой мозг можно разогреть, но нельзя заставить работать командой «встань и делай».

Он включается постепенно, как старый автомобиль зимой.

СДВГ — история другого порядка. Это не просто рассеянность, а столкновение слабого торможения и повышенного внутреннего возбуждения.

В теле постоянный микровзрыв: мысли бегут быстрее речи, руки двигаются быстрее головы, решения принимаются раньше, чем успевают быть обдуманы.

Такой человек не успевает выровнять скорость внутренней жизни под запрос внешнего мира — и получает ярлыки «неугомонный», «невоспитанный», «импульсивный».

Хотя на самом деле это биологическая особенность: система торможения в лобных долях работает слабее, чем у большинства людей. Это не характер — это конструкция.

Причины обоих состояний лежат в генетике и нейробиологии. Удивительно, но это одно из самых наследуемых психических состояний: ребёнок часто повторяет мозговую архитектуру родителей, даже если внешне кажется совершенно другим.

Среда может усилить или ослабить симптомы, но она не создаёт их с нуля. СДВ и СДВГ — это не следствие «плохого воспитания», а особенностей созревания нервной системы, которые формируются намного раньше первого школьного звонка.

У взрослых людей оба состояния проявляются иначе, но узнаваемо. Человек с СДВ живёт в перманентной борьбе между желанием и запуском: он может понимать, что нужно сделать, но переход из намерения в действие будто заблокирован. Он мечтает о структурности, но теряется в деталях. Он начинает сразу несколько дел и не завершает ни одно. И при этом кажется уставшим не от дел, а от бесконечного внутреннего напряжения, которое возникает каждый раз, когда нужно «начать».

Человек с СДВГ живёт в другой реальности — более быстрой и шумной. Он спотыкается о собственные решения: сегодня он хочет одно, завтра другое, и это не про капризы, а про импульс, который возникает быстрее размышления. Его эмоции вспыхивают мгновенно.

Его тело движется, даже когда он пытается быть спокойным. Его жизнь — череда резких поворотов, хотя он сам мечтает о прямой дороге.

Современные методы лечения давно перестали быть стигмой. Лучшие результаты дают медикаменты, которые корректируют работу дофаминовой и норадреналиновой систем, помогая мозгу включаться и удерживаться в режиме работы. Для многих людей это не «таблетка», а возможность прожить день как обычный человек — с началом, серединой и концом, а не с вечной борьбой за запуск. Параллельно с этим когнитивно-поведенческая терапия помогает выстроить внешние опоры, которые заменяют дефицит внутренней структуры. Коучинговые подходы дают человекe «внешний менеджмент» — то, чего его мозг по биологическим причинам не производит самостоятельно. Телесные практики помогают регулировать возбуждение или повышать базовый тонус — в зависимости от типа состояния.

Важно понимать главное: ни СДВ, ни СДВГ не являются меткой «неполноценности». Это особенности архитектуры мозга, которые требуют иной стратегии жизни.

Кто-то живёт с быстрым мотором, кто-то  с медленным, а кто-то  с чувствительным рулевым управлением. И задача человека — не заставить себя стать другим, а научиться вести свою психику так, как она устроена.

Люди с СДВ и СДВГ строят отношения иначе, чем привык думать массовый читатель. Их выбор партнёров почти всегда связан не с романтикой, а с тем, как работает их мозг. Человек с СДВ тянется к тем, кто создаёт вокруг него ясность, структуру, и при этом не давит. Он инстинктивно ищет спокойствие: партнёра, который умеет говорить простыми фразами, не требует «быть включённым» каждую минуту и не реагирует агрессией на его рассеянность. Это союз «тихой воды» и «тёплого берега».

Но есть и другая сторона: людям с СДВ часто не хватает внутреннего ощущения ценности. Они могут цепляться за партнёров, которые дают хоть какое-то внимание, даже если это внимание токсично. Не из-за зависимости — из-за страха, что одного дня они проснутся и обнаружат, что снова потеряли нить своей жизни. И если партнёр начинает требовать слишком много — быстрых решений, реакций, эмоциональной ясности — человек с СДВ начинает исчезать. Не в смысле «уходит», а в смысле: проваливается в свой внутренний туман, где безопасно, но одиноко.

У СДВГ всё иначе. Этот человек выбирает партнёров по энергии. Его влечёт живость, динамика, интенсивность. Он любит влюбляться быстро, действует без «паузы» и без страховки. Проблема в том, что импульсность создаёт притяжение там, где нет долгосрочной совместимости. Люди с СДВГ часто вступают в отношения с теми, кто не выдерживает их ритма: слишком чувствительными, слишком требовательными к стабильности, слишком закрытыми к спонтанности. Рядом с таким партнёром СДВГ начинает задыхаться, но не потому что не любит — а потому что его мозгу нужен более быстрый обмен.

Как Wi-Fi, который работает только на высокой частоте.

И всё же самое парадоксальное: люди с СДВГ лучше всего уживаются с теми, кто устойчивее их. Это не противоположность, а амортизатор. Такой партнёр не пугается резких решений, не принимает вспышки на свой счёт, не реагирует на импульсивность гиперконтролем. Он словно держит канат, по которому человек с СДВГ идёт над пропастью: не тянет, не давит — просто удерживает линию.

В расставаниях оба типа проходят свои особые циклы. Человек с СДВ не кричит, не выясняет, не бросается в крайности. Он просто медленно растворяется в своих мыслях. Сначала — попытка понять: что произошло? потом — вина: наверное, я что-то перепутал; затем — апатия, в которой он может застрять надолго. И только спустя время приходит осознание, что партнёр ушёл не потому, что человек с СДВ плох, а потому что его особенности требуют иной коммуникации — более прямой, адаптированной, терпеливой.

Человек с СДВГ расстаётся взрывно. Это может быть буря: вспышка, импульс, порыв, попытка вернуть, потом резкое «мне всё равно», потом снова потребность в контакте.

Их эмоции бегут по кругу быстрее, чем мозг успевает фиксировать фазы горевания. И если у них нет устойчивой системы поддержки — рабочей, социальной, терапевтической — они могут выпадать в рисковое поведение: импульсивные связи, покупки, поездки, решения. Не от боли, а от попытки заглушить внутренний шторм.

И всё-таки никто не делает таких мощных терапевтических прорывов, как люди с СДВ и СДВГ. Им достаточно правильно подобранного лекарства, чёткой структуры и одного человека, который понимает, как устроена их психика. После этого они способны совершить скачок, недоступный большинству: выйти из хаоса, создать систему, построить карьеру, взять под контроль то, что раньше управляло ими.